I
Сожженная совесть
Ты видишь плато. Темно-серая потрескавшаяся земля. Где-то там, вдалеке, горизонт изрезан вершинами холмов, за которыми ничего нет. Здесь равнина, а там за холмами ничего. Туда никто не заходит, поэтому там ничего не придумано. Никому в голову не заходило забраться на эти горы высотой не более трехсот метров. А если и приходило, то не успевали. Оставались на этой равнине с вечно-черным небом, затянутым грозовыми тучами, сверкающим молниями, проливным дождем, слякотью, водой, утекающей в трещины глубоко под землю. Здесь никогда не восходит солнце. Здесь умирают мечты, желания, мысли, надежды, люди. Мечи, стрелы, копья воткнуты в землю, воткнуты в трупы, воткнуты в скелеты, а души блуждают, стонут, плачут, скитаются, душат друг друга, своих врагов, убивают их, но те бессмертны. Им так же больно, они так же страдают, они нетленны, от этого не лучше. Везде пагуба, здесь нет человеку места. Чужие тут погибают быстро, а ты стоишь, ведь это твой мир, мир твоих теней, твоего грязного прошлого. С которым ты не расквитался. В которое тебя иногда тянет, и ты возвращаешься на это поле. Ты созерцаешь, бродишь, пинаешь трупы своих бывших, своих врагов, своих друзей, переворачиваешь, вглядываешься в их лица, искореженные ужасом, болью от предательства. Хлещет дождь, вертикальный дождь, барабаня по латам, броне полегших на этом поле боя, бросая отблески, каждый раз, когда сверкает молния, создавая новые причудливые образы, отражая причину их смерти. Многие современные музыканты и люди прошлого писали песни именно в этом месте. Стихотворцы и прозаики творили здесь. Это делало их мир трепещущим, а творения жизненными. Мы все бываем в этом аду, у всех он выглядит одинаково, поэтому знаем, о чем идет речь. Когда ты здоров, это самое мерзкое место на планете. Оттуда бежишь, эту дверь никогда не открываешь и, озираясь с опаской, обходишь ее стороной, скользя вдоль стены, сжимая зубы, затаив дыхание. А когда ранен, то это место сладостно. Осознаешь, что стоишь по щиколотку в грязи, крови, везде смерть, трупы, кости, мечи, топоры, щиты, которые не смогли защитить их от твоей злобы, твоей мести, ненависти, лести, отравленных стрел, похоти, обвораживающих улыбок и флирта. Сколько женщин запуталось в твоих сетях? Сколько мужчин пало от твоего яда? Страстно любимые и жутко ненавистные лежат рядом. Изъеденные червями, ощерившись черепами, скрученные в неестественных позах. Они плачут, сокрушаются, орут к тебе, барабанят кулаками в грудь. У них один вопрос: «За что?»… И тогда тошно и больно за эту резню, эту неравную бойню. Иногда ты воскрешаешь людей, события, прокручиваешь их, словно фильм, наслаждаешься грязью, снова переживая гнусные моменты. А сейчас, на коленях, целуя их в неподвижные губы, истекаешь слезами, разрывая душу воплем сожаления и горечи. Раскаты грома. Небо мерцает вспышками. И ливень, прямой ливень. Тени. Трупы. Стрелы. Черви. Смерть. Ты. За что?
На окраине лес. Не менее темный, чем всё, что ему предшествует. Повешенные болтаются на высоко растущих ветках, жертвы самоубийства, не выдержавшие этого гиблого места. Здесь тоже много трупов, не так много, как на том плато, но они убиты более изощренно. Потерявшие голову, сердце, ослепленные желанием, оглушенные нещадным обоюдоострым мечом. Он и сейчас в руке, тот самый, блистающий, виновник стольких смертей, обагренный кровью, предательский, вонзавшийся в спины. Здесь нет листьев, нет ветра, нет животных или птиц, нет ничего, что пугало бы больше, чем сокрушитель, чистильщик, убийца. Кто же он? Храбр и отважен? Мужествен? Силен? Разбитый и ненавидящий себя, жизнь, это проклятое место, волоча за собой тяжелый меч, ставший его неотъемлемой частью, запинаясь о трупы, шарахаясь собственных теней, скитается в темноте меж стволов в поисках незнамо чего. Яркий свет старого керосинного фонаря с отражателем, появившись из темноты, ослепил привыкшие к мраку глаза.
- Это ты? – спросил человек, чье лицо было невозможно разглядеть. – Почему я здесь?
Голос казался до боли знакомым. Привыкнув к яркому свету, глаза различают некоторые черты женского лица.
- Я нашел тебя. Ты должна мне помочь.
- Где я? Что это за место? Почему я здесь?
- Не задавай лишних вопросов, я объясню тебе позже. Я умираю, ты должна мне помочь.
- Что я должна сделать? – в ее голосе слышались недоумение и страх. Он протянул ей окровавленный меч. Она мешкала.
- Держи! – заорал он в нетерпении, от чего та вздрогнула. – Возьми меч!
Дрожащая женская рука протянулась к рукояти. Но, едва коснувшись ее, пальцы уверенно скользнули по металлу и сжались в мертвой хватке.
- Теперь вонзи его мне живот. Не спрашивай, делай! И делай это быстрей.
- Я не могу!
- Ты должна! – вопил он, глаза сверкали неистовством загнанной жертвы, осознающей свой близкий конец. – Не мешкай, ударь меня со всей силы в живот.
Она переминалась с ноги на ногу, то и дело разжимая и сжимая пальцы на рукояти, как бы разминая их.
- Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, - она сделала резкий выпад вперед, левой рукой схватив его за плечо. Меч вонзился, словно раскаленный нож в масло. Убийца схватил ее за предплечье, стиснув зубы, ощерившись, тяжело сопя носом, завалившись на левое колено, вперившись взглядом в ее глаза. Что она увидела в его взоре? Что бы это ни было, оно заставило ее отпрянуть, выдернув оружие из его новой жертвы. Так же, раздувая ноздри, отрывисто дыша, он опустился на второе колено. Сквозь сжатые челюсти сочилась кровь, стекая в грязь густыми отрывистыми струйками. Он разжал руки, прикрывавшие рану, и уперся ими в землю, пальцы вцепились в корни, торчащие из глины. Из живота хлынул гной цвета топленого молока, вместе с ним что-то черное выскользнуло и шлепнулось в грязь. Совершенно обессилев, он завалился на бок. Девушка стояла, с широко распахнутыми глазами, едва дыша. Сердце замерло. Пальцы по-прежнему сжимали меч. Неужели он мертв? Она озиралась по сторонам, пытаясь зацепиться глазами хоть за что-нибудь, что могло наблюдать за ней.
- Здесь нет живых, - простонал он. Когда она обернулась, жалкое мокрое грязное существо силилось встать, упираясь локтем в жижу, поджимая под себя ноги. Ее фаланги наконец-то разжались и, сверкнув металлом при очередной вспышке молнии, меч глухо упал в лужу. Она бросилась на помощь тому единственному, кто имел ответы на вопросы касательно нового места ее пребывания. Спустя несколько минут, он, пошатываясь, стоял, прислонившись спиной к стволу дерева.
- Прости меня, я не хотел впутывать тебя во все это, - мужчина едва двигал губами.
- Где мы? Как я сюда попала?
- Ты у меня здесь, - прохрипел он, хлопая себя грязной ладонью по груди. – Тебе кажется это место знакомым? Ты уже видела его однажды, лишь мельком. Ты помнишь?
Что-то на самом деле стало всплывать в ее памяти. Она вспомнила это самое плато, эти трупы, черное небо, дождь. Она понимающе кивнула головой.
- Я показывал тебе свой дом, ты помнишь? Ты иногда заходила ко мне в гости. Однажды я имел неосторожность оставить одну дверь незапертой, там, в конце коридора. Если честно, я нарочно оставил ее незапертой. Все, кто туда до тебя заглядывали, с ужасом захлопывали и убирались подальше от нее и от моего жилища. Я наблюдал за тобой. Ты права, ты не такая как все. Тогда ты закрыла ее, но, как оказалось, ненадолго. Ты пообещала еще раз зайти, когда вернешься из-за границы. Я оставил ключ на столе в твоей комнате. Ты приехала. Ты вернулась в мой дом, когда меня не было. Ты нашла эту дверь. Ты закрыла ее за собой. Ты здесь. Я жалею, что сделал это, особенно теперь, зная, что винишь ты во всем себя, что ты видела, как умер каждый из них, - он протянул руку и указал пальцем в сторону плато, на повешенных, обезглавленных и пригвожденных стрелами к дереву. Она проследовала глазами туда, куда указывала его рука, и, вновь обратив свой взгляд на его искаженное болью лицо, молчала.
– На самом деле я не сожалею. Я устал сожалеть. В моих сожалениях нет смысла. Я даже рад, что ты сейчас со мной здесь. Ты спасла мне жизнь, – тут он увидел лежавшее в грязи орудие убийства многих. – Это оружие никогда не предназначалось для тебя… Дождь перестал, - добавил мужчина, задрав голову. C востока повеяло свежим бризом. Ее мокрые волнистые волосы колыхались от ветерка, который с каждой минутой нарастал, унося с собой затхлый запах мертвечины. Черные тучи нехотя таяли. Теперь, когда густая мгла уходила, прикрикивая на обоих гулким раскатистым рокотом грома, она могла лучше рассмотреть лицо человека. Теперь он был без оружия, без той тайны, которая нависала над ним годами. Она увидела настоящего его. Губы мужчины дрогнули, и он улыбнулся ей краем рта. Капля скользнула по ее щеке и упала на мокрую одежду. Всепоглощающий мир наполнил их естество. Первое сражение было выиграно.
II
Зайон
Двое шли, перешагивая через безжизненные тела. Теперь, при дневном свете, картина поля была еще более удручающей. Просто ужасной. Как много скелетов можно случайно обнаружить в чужом шкафу.
- Что с тобой? – спросила она, заметив, что он то и дело оглядывается.
- Нет, просто осматриваюсь.
Ей было достаточно его ответа, она верила ему. Вдруг он остановился.
– Ты чего? – удивилась она.
- Слушай, ты иди, я сейчас догоню, надо кое-что сделать.
- Ты уверен, Даро?
- Да, Милос. Все нормально.
Он развернулся и пошел обратно в лес. «Что же это?» – думал он про себя. – «Внутри легко, но так пусто. Даже не пусто, а необычно…»
Он был здесь совсем недавно, а место уже изменилось, из-под земли пробивалась зеленая трава. В древний город Луз возвращалась жизнь. То, что раньше казалось изрытым плато, усеянным трупами, сейчас представлялось как развалины старого мегаполиса. Тут и там можно было видеть, как мертвые тела превращались в кучки пепла, и, взвиваясь волчком в воздух, растворялись. Только мечи и копья все еще торчали из земли, напоминая о недавней трагедии. Валуны, камни, плиты образовывали стены крепости, как будто кто-то прокручивал запись в обратном направлении. Даро не замечал ничего, его глаза и мысли были прикованы к тому месту, где начинался Скэрвальд.
Он и не заметил, как очутился у того дерева, рядом с которым лежал несколько часов назад, истекая кровью - прошел бы мимо, если б не запнулся за что-то и не упал. Это был меч Даро, та самая часть его, с которой он никогда раньше не расставался. Теперь меч лежал, обвитый толстыми корнями деревьев, надежно прикованный к земле. Чтобы его достать, потребовался бы, как минимум, топор. Но стоило этой мысли мелькнуть в мозгу Даро, как корни еще плотнее обвились вокруг меча, стиснув его и совершенно скрыв его от глаз. Хруст веток за спиной заставил обернуться. К своему великому изумленью Даро обнаружил перед собой гигантского буйвола темно-пурпурного цвета, чем-то похожего на запекшуюся кровь. Через весь левый бок его тянулся розовый шрам, след недавно затянувшейся смертельной раны. Глаза его были полны ненависти, ноздри бешено раздувались, он рыл землю копытом и пригибал голову, демонстрируя свои десять зловещих рогов.
- Торус, разве так нужно встречать мирных людей? - из-за деревьев показалась стройная женская фигура необычайной красоты, с развевающимися золотистыми локонами. На ней практически не было одежды, только короткая набедренная повязка и треугольный лоскут из такой же светлой дубленой кожи, прикрывающий грудь.
- И как же зовут незнакомца? - вкрадчиво спросила она, обходя его кругом, проводя по его мускулистому торсу ногтем указательного пальца. – Дай угадаю,.. Даро?
- Откуда ты знаешь? – Даро отшатнулся, но она, схватив его за запястье, подошла вплотную. Ее левая рука скользнула по волосам над его правым ухом от виска к затылку, крепко вцепившись в его космы.
- Дарованный Богом,– прошептали ее губы в его ухо. Даро с ужасом наблюдал, как ее тело обрастало багровыми латами, словно чешуей, а глаза полыхали ненавистью.
- Кто ты?
- Ты знаешь меня. У меня много имен: Европа, Царица Вавилонская…
- И цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее…
- Да, ты знаешь меня, я покровительствовала большинству твоих убийств, но ты взбунтовался против меня, - ее гнев разгорался все больше, одна ее рука все крепче сжимала запястье, а другая волосы. Даро остолбенел и не мог шевельнутся. Из-под набедренной повязки Европы выползла змея и, обвившись вокруг ее тела, свисая с левой руки, раскачивалась, высовывая свой раздвоенный язык.
- Ты думал, что я так просто отпущу тебя, мой милый Даро? Ты мой, мой навсегда!
Европа приблизилась, чтобы поцеловать своего пленника, и, лишь только их губы соприкоснулись, змея, сжавшись пружиной, сделала бросок, нырнув в еще не зажившую рану на животе Даро. Руки Европы разжались, и он рухнул на землю без сознания, как подкошенный.
- Сижу царицей, я не вдова и не увижу горести, - с усмешкой произнесла она, присев на корточки рядом с телом Даро, проводя пальцем по тому месту, куда скользнула змея, заживляя рану так, что не оставалось и следа. – Ты еще послужишь мне, прежде чем я убью тебя, – поднявшись, она вскочила на быка и ускакала вглубь леса.
Когда Даро очнулся, уже стемнело. Болела голова, и жутко тошнило. Чувство вины опустошило его изнутри, в душе было глухо, как в бочке, и больше всего в тот момент хотелось удавиться, быть дальше от общества, дальше от всех на свете. Он брел по лесу, в ушах стоял шум, звенели голоса, то тут, то там он видел сношающихся мужчин с женщинами, женщин с женщинами, женщин с быками, мужчин с мужчинами, с демонами, черными духами, тенями… Все они, обвитые змеями, гнили, были поедаемы червями, кричали от боли, но продолжали предаваться оргиям. Даро еле переставлял ноги, каждый шаг ему давался с великим мучением, остекленевшие глаза перестали видеть все кроме мерзости, в ушах были лишь голоса и вопли, язык его не слушался и выкрикивал брань, похожую на собачий лай, а мысли были полны похоти и мерзости. День для него не начинался, ночь никогда не заканчивалась. Даже когда светило солнце, он был во тьме проходили недели, а Даро все продолжал бродить по лесу. Временами его сознание прояснялось на мгновение, но сожженная совесть не могла и не хотела что-либо менять. Он не знал счет времени, и не мог сказать, как долго находится в этом состоянии. Но однажды, в одну из бесконечных минут, где-то далеко-далеко он услышал женский голос, звавший его по имени.
- Даро! Даро, ты в порядке? Я точно знаю, если ты останешься здесь, если не вернешься, что-то плохое случится! Ты умрешь или тебя убьют! Даро!
Зрение на мгновение вернулось к нему, и он увидел перед собой Джентай, девушку с длинными черными волосами, которую он когда-то знал. Ее слова, словно гром, пронеслись сквозь его сознание. Он развернулся и бежал что есть сил, будто увидел привидение, оставив Джентай недоумевать. Даро бежал к скалам, окружавшим плато. Он знал, что на горе Зайон его единственный шанс спастись. В какой-то момент за его спиной послышался топот копыт. Это Европа гналась за ним на своем быке, обнажив меч. В два прыжка бык догнал Даро, и царица Вавилонская уже замахнулась, чтобы разрубить его пополам, но гигантский орел, появившийся неизвестно откуда, схватил мужчину за плечи и взмыл в небо, увлекая за собой рой стрел проклятья, выпущенных разгневанной блудницей. Голова обессилевшего Даро упала на грудь.
Он очнулся в огромном зале, заполненном людьми. Все взоры были обращены к нему. Слева от него сидел тот самый орел, который принес его сюда. Впереди, на возвышении стояли два трона, к которым вела лестница из двенадцати ступеней. С одного из престолов встал Некто.
- Для чего ты здесь, Даро? – спросил Он. Его глаза были полны любви и сострадания.
- Я… Я умираю, Санктум Дэус.
- Для чего ты здесь, Даро? – повторил Он.
- Я… виновен перед тобой, Владыко! Я раскаиваюсь! Прости меня за измену, спаси меня… пожалуйста… если есть еще милость для меня.
Дэус подошел к стоящему на коленях Даро и коснулся его головы. Мужчина упал на руки, из его рта хлынул поток мерзостей и нечистот, и не прекращался до тех пор, пока змея, извиваясь, не вышла целиком из его чрева. Дэус наступил на ее голову, и та с хрустом треснула. Обездвиженное тело пресмыкающегося превратилось в черный пепел, который взмыл волчком и испарился в воздухе. Потеряв сознание, Даро упал на мраморный пол, не слыша и не видя ничего.
Открыв глаза и увидев перед собой синее небо, он вскочил на ноги. Подле него так же сидел орел, но люди и тронный зал исчезли. Вдвоем они находились на вершине скалы красно-коричневого цвета, а перед ними простиралась цветущая долина с восстановленным городом Луз, на одной из башен которого развевался красный треугольный флаг с вышитыми золотом вензелями SD.
- Вефиль, поправил его мысли орел. Вефиль, а не Луз. Это уже не пустое место, это город Дэуса, Его дом. Даро, Санктум Дэус провозгласил тебя князем долины. Управляй ей мудро.
Ошеломленный Даро стоял, не находя слов, смотря то на стены крепости, то на орла.
- И возьми этот меч, он тебе еще не раз пригодится - отстаивать свою честь и честь твоих близких в этой войне. Впредь не направляй его против людей. Поднявший меч на человека от меча погибнет. Нам пора. Ты готов?
Даро, облаченный в блистающие золотые доспехи и белую мантию, поднял со скалы меч и утвердительно кивнул головой. Несколько мгновений спустя верный Архо уносил его с горы Зайон в сторону Вефиля.
Комментариев нет:
Отправить комментарий
по теме, пожалуйста